— Вставай быстренько, а то простудишься.

Апрес тут же, как ни в чем не бывало, вскочил на ноги и под аплодисменты зрителей включился в игру. До конца матча он, как и другой наш заядлый спорщик, защитник Ашот Абрамов, словно воды в рот набрал.

После матча, уже в гостинице, я подошел к Усову и не очень связно, но с чувством выразил свое восхищение его судейством. Врезалась в память высказанная им мысль.

— Нельзя быть хорошим судьей, не имея за плечами серьезного игрового стажа. Взять, например, грубость. Даже только умышленную. Футболист может допустить недозволенный прием и потому, что его обходит более техничный соперник, и потому, что не выдержали нервы, и потому, что ответил на провокацию… А ведь каждое из этих нарушений требует своего, только своего наказания. И я сильно сомневаюсь, что судья, не обладающий игровым опытом, зафиксировав проступок, разберется в подспудных причинах, вызвавших его.

Сегодня я с уверенностью могу подтвердить глубокую справедливость высказывания Усова. Но тогда… Тогда судейская карьера меня не привлекала.

В 1948 году бакинский «Нефтяник» включили в класс «А». Я начал играть за дублирующий состав этого коллектива. Со мной много занимался один из лучших защитников того времени — Наум Наумцев. Самым крупным моим огрехом был выбор позиции. Однажды, в матче с дублем ленинградского «Зенита», я из-за этого аккуратно положил головой мяч в сетку собственных ворот, которые защищал Владимир Кармаев.

Постепенно этот недостаток изживался, и меня чаще стали вводить в основной состав. Не скрою, в глубине души я лелеял самые честолюбивые мечты. Мне хотелось достигнуть класса таких мастеров, как Семичастный, Кочетков, Станкевич, Василий Соколов. И, наверное, поэтому я с огромным старанием занимался и на поле, и в аудиториях Азербайджанского государственного института физкультуры. Но травма, полученная в Бильгя…