Милиционеры быстро приступили к обыску и вскоре обнаружили два ножа. А потом и третий, складной, из белого металла, весь в крови. Один из лежавших был мертв. Блондинистый верзила, державшийся обеими руками за распоротый живот, начал громко стонать: «Ой, убили, ой, убили…» Еще один корчился вблизи — тоже ранен, в брюшную полость. И третий, уткнувшись лицом в землю, прижимал руки к животу. Среди этого скопища полуживых и мертвых милиционеры нашли две окровавленные передние ножки от стула.

Эти пятнадцать минут, пока под крик и стоны, мат и вопли раненых ждали дежурную автомашину-линейку, показались мне вечностью. Приехали всего четыре сотрудника вместе с шофером-милиционером и начали грузить задержанных, под их оханье-кряхтенье, в фургон. Когда появилась «скорая», очередной камикадзе вознамерился удрать через кусты. Я снова пустил Дину на задержание. Она догнала его метрах в двадцати пяти от места столкновения. Я ринулся за ней. Но тут сержант схватил меня за руку и так «шепнул», что услышали находившиеся чуть в стороне врачи: «Да не беги ты! Пусть она его как следует потреплет!»

Пиджак на смельчаке, когда я вел его обратно, свисал клочьями. Зажав правую покусанную руку, он, что-то бормоча, стонал. Разъяренная Дина, почувствовав запах крови, то и дело норовила ухватить его за «седалище». Врачи перевязали ему обе руки, после чего милиционеры посадили его в свою машину с залитыми кровью сиденьями.

Вскоре линейка вернулась за второй партией. И снова отправилась в 43-е отделение, куда уже вызвали вторую «скорую». Прибыла опергруппа из Ждановского ОВД, которой милиционеры передали два кустарно изготовленных ножа, по типу финских, и складной заводского производства, да две ножки от стула — вещдоки. Дина, пущенная мною на обыск местности, присоединила к этой коллекции еще одну финку, шляпу серого цвета и кастет. Прибыла спецгруппа «с площадки» — с Дворцовой площади, из Управления милиции. Был составлен протокол осмотра места происшествия. Наконец появилась «дубовозка» и увезла труп.