Даю Дине команду «Голос!» и под ее лай команду дерущимся:
— Ложись! Пускаю собаку!
Милиционеры начали свистеть, но увлеченная яростной потасовкой явно криминальная братва не обращала на наши сигналы никакого внимания. Четверо или пятеро уже валялись под ногами дерущихся. На моих глазах один из них начал подниматься и тут же рухнул снова, получив сильнейший удар носком ботинка в подбородок.
Не было у нас тогда ни малогабаритных радиостанций, ни «демократизаторов» — резиновых дубинок. С такой оголтелой оравой, нам не совладать. Я попросил одного из милиционеров сбегать в ресторан, позвонить и попросить подкрепление. Но его опередили. Какая-то женщина уже сообщила о побоище в 43-е отделение милиции. И наш посланец тут же вернулся.
Вчетвером, как могли, мы окружили дикую, бьющуюся насмерть толпу. В суматохе милиционер указал мне парня с ножом в руке. Крикнув: «Бросай нож!», я выстрелил над его головой, одновременно дав команду Дине.
Слыша непрестанную брань, она вся дрожала от нетерпения, даже несколько раз вставала на дыбы, опираясь шеей на широкий ошейник. Наконец получив сигнал «Фас!», ободренная и возбужденная выстрелом, в какие-то доли секунды в прыжке вцепилась зубами в правую руку бандита, который едва не всадил в нее нож. Все было сделано точно. Нож — на земле, а она все еще не могла успокоиться — и сильно покусала громилу. Только нам в этот момент было уже не до него.
Наша цель — не выпустить дерущихся из «жидкого оцепления» до прибытия подмоги. Двое уже пытались убежать, но Дина догнала, а милиционеры пинками кованых яловых сапог, полученных по репарации из Германии, загнали обратно на «поле битвы». Я вновь спустил Дину с поводка, и она «повеселилась» от души, бегая вокруг блатарей, кусая и сшибая с ног. А я кричал: «Ложись!» и, делая подсечки, помогал Дине своими тяжелыми сапогами…
Наконец мы уложили на дорожку восемнадцать урок, что, впрочем, подсчитали позднее. Один из них хотел выбросить или подобрать нож, но милиционер, заметив его движение, ударом каблука придавил ему пальцы, и тот взвыл от боли. Другой, лежавший с краю, сообразив, что нас мало, решил дать деру. Вскочил, но через пять-шесть шагов Дина в прыжке распорола ему на спине пиджак вместе с кожей. Бандит повалился на бок и заорал во все горло.