«Ланцов! — крикнул Мелузов грозно. — Еще раз увижу, как ты, скобарь, бьешь ногой собаку, вобью тебя самого колом и землю, по-скобарски!» Когда Ланцов явился в питомник полупьяным, его отстранили от службы и послали домой — досыпать и приходить в себя. Было после и коллективное разбирательство, где на первый раз ему простили этот грех. Затем случилась «театральная история», похожая на анекдот.

Даго, работая по следу, нашел два билета в театр и, естественно, передал их проводнику. Ланцов решил подзаработать и продал билеты у входа в театр. На его несчастье потерпевший помнил номера мест. Купившие билеты у Ланцова были задержаны оперработниками и тут же назвали продавца. За такую нечистоплотность наш Горби твердо решил избавиться от Ланцова. Но вновь сработала мощная «лапа» и опять все закончилось проработкой на собрании проводников-кинологов, где ему объявили выговор, хотя, по-моему, надо было объявить благодарность Даго…

Однако в третий раз он «спекся» окончательно. Прибыв первым по вызову на крупную квартирную кражу, Ланцов потолкался по комнатам, заглянул во все закоулки и, когда приехала опергруппа, заявил старшему:

— Первоначальная обстановка нарушена. Применить Даго не могу.

Эх, если бы Даго мог заговорить… Но чудо все же произошло. Едва Ланцов произнес эти слова, как в кармане его брюк что-то пронзительно и громко зазвенело.

— А ну, покажи, что у тебя там? — попросил капитан.

Рядом стояли хозяева ограбленной квартиры.

— Смелее, смелее! — приказал капитан.

Пришлось вытащить маленький изящный будильник иностранного производства.

— Да что тут такого… — оправдывался Ланцов. — Когда шел сюда, на лестнице он валялся. Вот и поднял.

— Ложь! — заявил хозяин квартиры. — До вашего приезда часы стояли на полке книжного шкафа.

И все домочадцы в один голос это подтвердили.

Надо было судить негодяя и дать за служебное преступление, как совершившему кражу, шесть лет лишения свободы.