В тот день на Капсюльном шоссе у дома № 21 нашу группу встретили начальник 26-го отделения милиции Калининского района капитан Владимир Игнатьев с двумя операми и гражданка Лидия Полозова. Пострадавшая, лет тридцати пяти, в теплом стеганом бушлате, увидев Шафрана, так обрадовалась, что, казалось, готова была его расцеловать.

— Запугала меня гражданочка вконец, — усмехнулся, как бы извиняясь, Игнатьев. — Если не вызовите, говорит, «сыскную ищейку», буду жаловаться самому высокому начальству.

— И в сарай свой не допускала, — добавил один из оперов.

— И не пустила бы без ищейки! — решительно подтвердила Полозова.

Пока я, как всегда перед работой, выгуливал Шафрана, Лидия Александровна ходила рядом, рассказывая о своей беде. Вдова, одна растит сына. Приходится трудновато, но все же сумела выкроить деньжат и купила мальчишке кроликов. Пусть возится, коли нравится, лишь бы не болтался со всякой шантрапой. И вот — какой-то ворюга позарился на них, уволок из сараюшки.

Шафран взял след на земляном полу, возле пустой клетки и повел меня вдоль вереницы сараев. Потом пересек пустырь, превращенный в свалку, и направился к одноэтажному дому — Челябинская улица, 30. За нами неотступно следовали два оперативника — Кашкинов и Слюсаренко.

На звонки долго не открывали. Потом нам все же отворил низенький толстячок в черных трусах и голубой майке, которого мы явно подняли с постели. Шафран обнюхал его и устремился на кухню. Квартира была коммунальная, но довольно редкой планировки. Два входа, две прихожие, две отдельные комнаты, но кухня — общая. На плите — две большие кастрюли. Но лишь в одной из них варилась тушка кролика…

Оперативники приступили к осмотру квартиры и опросу жильцов, а я, положив Шафрана рядом, сел на кухне и, вытащив стандартный бланк, принялся писать акт о применении СРС. Не успел, однако, вывести и трех строк, как Шафран зарычал. А когда я взял в руки поводок, стремглав бросился во вторую, полутемную прихожую. Там горела лампочка, дай бог в 15 свечей, да и та запыленная.