— Балдаев, не надо мучить собаку. Вряд ли она кого-нибудь найдет. Все затоптано…

Когда капитан вышел из комнаты, лейтенант Сенченко достал из своего стола круглые очки с гибкими дужками. Повертев их в руках, он предложил посадить Шафрана за письменный стол очкарика Черепанова. Я дал Шафрану команду сесть на стул. Затем положил его передние лапы на стол. Между ними всунул лист бумаги и перьевую ручку. И, наконец, водрузил на его морду очки, заправив мягкие дужки за уши. Зрелище вышло на редкость забавное. Все в кабинете покатывались от смеха. В очках Шафран выглядел очень солидно.

Тут открылась дверь и появился капитан Черепанов. Сенченко, указав на Шафрана, весело бросил:

— Черепанов, можешь хоть сегодня уходить в отставку. Замена тебе есть. Ты ведь свой оперативный нюх потерял, а он — только приступил к работе. Прошу любить и жаловать!

Эти слова просто взбесили Черепанова и он крикнул Сенченко:

— Как был придурком, так и остался! И шутки у тебя идиотские! А ты, Балдаев, на три порядка глупее своей собаки! — и. вылетел из кабинета, хлопнув дверью.

Поостыв, Черепанов понял, что это была просто разрядка, и зла на нас не держал. Через месяц вместе с другими работниками Ждановского ОВД, Сенченко и меня (правда, без Шафрана) пригласили на товарищеский ужин по случаю ухода капитана в отставку. Вскладчину мы преподнесли ему фотоаппарат, электросамовар с памятной гравировкой и чайный сервиз на шесть персон. Но до сих пор нет-нет да и вспоминаю я, не без чувства стыда, нашу неудачную шутку по отношению к старому оперработнику, не раз смотревшему в лицо смертельной опасности.

Кролики и «бабий бунт»

Сейчас уже, пожалуй, можно утверждать: это рядовое, незначительное на первый взгляд, происшествие останется в истории. И нашей литературы, и нашего кино. Именно с этого эпизода, случившегося 13 января 1959 года и рассказанного мною впоследствии писателю Израилю Меттеру, начинается знаменитый фильм «Ко мне, Мухтар!», где роль кинолога исполняет удивительный артист Юрий Никулин.