Впереди, недалеко от упряжки, шел солдат с автоматом. Вот он остановился и дал короткую очередь: тра-та-та-та… Собаки испугались, с визгом начали рваться из упряжи. «Стой!» — крикнул Ткачук. Разливай замер. Барсик и Бобик, глядя на вожака, тоже остановились и прижались к нему. А Жучок вскочил в тележку, ткнулся мордой в уголок и закрыл глаза. Ткачук начал успокаивать собак. Приговаривая и поглаживая их по спине, дал по кусочку мяса. А на Жучка крикнул:

— Эй ты, герой! Вылезай!

Жучок нехотя вылез и потянулся за мясом. Ефрейтор отвел руку за спину и строго сказал:

— Не заслужил. Место!

Выздоравливающие солдаты, наблюдавшие эту сцену, начали посмеиваться:

— И чего ты, Иван, с этими трусливыми зайцами возишься!

— Собачья кавалерия! Перегрызутся все. Ничего у тебя не получится.

Но Ткачука не так-то легко было вывести из равновесия:

— Конечно, служебных собак не сравнишь с дворнягами, но и от этих можно толку добиться. Дайте только срок.

Потом ефрейтор приучал их ложиться. Команду «Лежать!» выполнял только Разливай. Остальных приходилось укладывать. Ткачук брал собаку правой рукой за передние лапы и вытягивал их по земле вперед, а левой рукой слегка нажимал на спину, приговаривая: «Лежать. Лежать!» Собака ложилась.

После тренировки вожатый водворил своих учеников в загончик, сделанный из прутьев, налил им в корыто супу, покрошил конины. Собаки бросились к кормушке и, ворча, стали торопливо хватать кусочки мяса. Ткачук ухмыльнулся:

— Ничего! Привыкнут из одной кормушки есть и в упряжке дружнее ходить будут.

Наблюдая за этой трапезой, солдаты не оставляли ефрейтора в покое.

— Автомобильно-собачья самоходка! Ты у нас, Иван Тимофеевич, как настоящий цирковой дрессировщик.

— Здесь тебе не цирк… Как трахнет снарядом, так и разбегутся артисты-то.