Для человека слова «сидеть» и «садись» равнозначны.

Человек реагирует на смысл слова, а не только на его звучание. Собака воспринимает не так. Обрати внимание: «сидеть». А тут какое-то новое, незнакомое звукосочетание «са-дись». Произнеси раздельно по слогам эти команды и на слух почувствуешь различие. Команда «садись» будет для собаки новой и поэтому не вызовет требуемого ответа (реакции).

Иные владельцы говорят: «Вы себе не представляете, какая у меня умная собака». Но эту «умную» собаку можно с успехом научить ложиться по команде «стул» и ползти по команде «стол». И по какому угодно другому сигналу, слову.

Да, да, потому что животные, повторяю, не понимают человеческой речи, и любая команда является для них всего лишь звуковым сигналом. Вся суть дрессировки (и цирковой тоже) в том, с каким действием связан этот сигнал. А каков он — безразлично. Он может быть звонком, командой, выстрелом, зажиганием красной лампочки, жестом, щелчком пальцев…

Вот почему измененные и искаженные команды не вызывают желаемого действия. Если собаку приучили подходить по команде «ко мне», то к слову «подойди» она останется безучастной.

Ты можешь возразить: «А почему, когда я говорю с Буяном ласково, он виляет хвостом, когда сержусь, уходит, жмется к земле?» Отвечу. Тут, Петя, дело не в словах, а в интонации.

Подробно поговорим об интонациях в другой раз, но сейчас скажу одно: интонации у всех народов одинаковы. Собака, выращенная, допустим, Африке (и, следовательно, «не понимающая» по-русски), завиляет хвостом, если ласково сказать: «Ух ты, хороший мой!», и соответственно среагирует, если услышит строгое: «Выйди из комнаты!»

И все же поведение собаки определяется не одними безусловными и условными рефлексами, мышление, хотя и крайне примитивное, у нее, безусловно, есть…

Ну, пожалуй, на сегодня достаточно. У нас еще большой разговор впереди. Будь здоров, Петя.