Но вот банкир отъехал, однако Зяблик не просматривался! Правда, Антон своим наметанным оком снайпера ощущал его смутный силуэт. Но он не думал, что такой вот едва различимый контур — а солнце садилось все раньше с каждым августовским днем, и темнота становилась все гуще — даст телохранителям какие-либо серьезные основания для подозрений. Зато площадка перед «Элитой» была освещена прекрасно.

Вопрос об огневой позиции решился окончательно, а день ликвидации Антон определил давно.

Он вошел в дом и стал подниматься к своему напарнику.

Зяблик, несмотря на то что немало потерся в криминальных кругах, да и на зоне успел помаяться, испытывал перед Албанцем страх, близкий к мистическому. И дело было не только в «подвигах» последнего. Зяблик, не будучи религиозным, тем не менее не мог понять, как одно человеческое существо может вот так, запросто, отнять жизнь у другого.

Вообще в связи с этим делом у Зяблика родилось множество разнообразных мыслей: он сумел раскрыть Лухаря, который считался в ментовке безобидной «шестеркой» в банде Келаря — Зямбы, а оказался — подумать только! — киллерским диспетчером; он вышел на разыскиваемого Интерполом неуловимого Албанца, которого мог сдать в любой момент.

Но что ему выгоднее? За ликвидацию Бимбера ему причиталось десять штук «зеленых», а за сдачу Албанца — грошовая премия да лишняя звездочка на погонах его шефа. Впрочем, есть еще время подумать…

На четвертом этаже появился Албанец, высокий светловолосый парень лет двадцати восьми, со странными, бледно-зеленого цвета глазами. Не скажешь, что очень плечист, но весь его облик излучал некую внутреннюю энергию, в нем чувствовалась скрытая мощь боевого снаряда. Рядом с ним низкорослый щуплый Зяблик выглядел — по крайней мере в глазах женщин — уж очень невыигрышно.

— Все путем? — задал дежурный вопрос Антон и, получив утвердительный ответ, добавил: — Значит, решено.