Сейчас игроков подобного образа действий немало, они даже обязательны. Но таких, которые, как Николаев, регулярно бы забивали голы, можно пересчитать по пальцам. Так что правый инсайд ЦДКА не только в объеме работы, как ныне принято выражаться, был равен современным игрокам середины поля, что уже само по себе удивительно, ибо тогда никто к этому его не принуждал, но он еще не мыслил для себя футбола без завершения атаки.
В современном футбольном лексиконе существует понятие игрока «конкретного» и «неконкретного». Второй это тот, кого можно увидеть повсюду, он трудится не за страх, а за совесть, во всем участвует, футболка на нем мокрая, хоть выжимай. А кончится матч, и трудно вспомнить, что же он сделал: и решающие атаки прошли без его участия, и ворота свои не спасал, и порученный ему игрок противника то и дело вырывался на свободу. Николаев был игроком предельно конкретным. В какой-то мере и его партнер справа Гринин и Федотов с Бобровым, считавшиеся сдвоенным центром нападения, зависели от Николаева – он их разгружал от так называемой черновой работы. Должен признать, что тогда, глазами молодого болельщика, я не видел Николаева таким, каким вижу сейчас. Зрелищно он проигрывал остальным четверым. От тех ждали чудес, а он возле этих чудес хлопотал, как ассистент, сам обычно забивал голы как бы только для счета, чтобы перевернули цифру в глазнице башни на Восточной трибуне. Теперь я понимаю (тренер и его товарищи, конечно, знали это и тогда), что без Николаева и вся игра ЦДКА не так бы складно шла и многие из чудес не состоялись бы.