Географ не подозревал, что попал в точку… крайне противоположную той, на которую впоследствии легла истина. И мог ли я сам предполагать тогда, что в будущем и футбол и юмор станут моими основными жизненными занятиями.

Всякий раз, когда учитель отчитывал одного из нас, он непременно цеплял и другого. Возможно, он видел сходство в наших интересах, увлечениях, проявлениях души и ума…

Меня с Колей Стрельцом сближала приверженность к футболу, страсть к театру и музыке. Наши жизненные пути сошлись: оба мы стали актерами, оба футболистами… Тогда же в нашей гимназии, только двумя классами старше, учился еще один «футболист-юморист»… Впрочем, спортсмена из него не вышло. Стрелец на этот счет острил: голкипер Миша Гаркави, дескать, полностью закрывает собой ворота. Ни щелки для мяча – сплошной Гаркави. Посему соперники добились, чтобы ему запретили играть в футбол…

Но имя этого замечательного конферансье впоследствии знала вся страна.

Много лет спустя иные из моих не очень близких знакомых, считавшие меня, так сказать, чистокровным спортсменом и тренером, удивлялись, прослышав о моем актерском образовании, о том, что в молодости служил я актером. Их удивляло это сочетание несхожих вроде бы занятий. Говорили: причуда, дескать, судьбы. В подтексте звучало: актер, мол, профессия умственная, а футболист нечто противоположное. Однако мнение все больше исходило от людей, которые никогда не занимались ни тем, ни другим.

Я часто задумываюсь над простым русским словом «игра». Меня удивляет необъятная ширь его понятия: игра на скрипке, игра на сцене, игра в футбол… Легкомысленным словом «игра» объединяют и объясняют совсем разные и серьезнейшие, сложнейшие виды человеческой деятельности. И богатый, умный, динамичный русский язык терпит такую рутину, более того – несуразицу, соглашается с ней. Быть того не может. Значит, неспроста – вероятно, есть какая-то тайная причина для такого терпения. Не в том ли она, что языку необходимо объединить, сгруппировать эти виды, намекнуть на их семейственность и, главное, на то, что все они удел людей одного типа, определенного психологического склада, с той особенностью ума и сердца, которая вызывает тяготение к подобным занятиям.