– Под вашу ответственность, Владимир Сергеевич, – с сомнением покачала головой девушка.
– Разумеется, Надюша! Если что, скажи – вынудил, уломал, силой заставил, подлец эдакий.
– О чем это вы шептались? – подозрительно уставился на меня «полис».
– Тише вы, – шикнул я, – неудобно. Я попросил Надежду Ивановну не донимать вас расспросами. Готовьте деньги.
– Ладыгин! – заверещал громкоговоритель.
– Все, уважаемый, мне пора. Ни о чем не беспокойтесь, мое слово – закон.
Глава 2
Часа через два, успев сдать беднягу Колесова, пообщаться с Крутиковым по поводу Леры и съездить по вызову к сердечнику-хронику, я выкроил время и забежал в реанимацию, ставшую на ближайшее время для Мишки домом родным.
До недавнего времени я имел счастье трудиться в реанимационном отделении, пока судьба моя не сделала крутой вираж, в результате чего я оказался в терапии. Отработав положенное на основном месте, я, как и многие мои коллеги, отправлялся в ночное дежурство на «Скорой». Совмещение должностей давало неплохую прибавку к жалованью, а также занимало почти все имеющееся в моем распоряжении время. Последнее обстоятельство, полагаю, значительно оберегало меня от разного рода приключений, которые в моей жизни и так присутствовали в изрядном количестве.
Институтский мой приятель попал в умелые и заботливые руки Щербакова, который, было дело, и меня однажды буквально из могилы вытащил.
– Времени в обрез, – с порога предупредил я. – Как он?
– Знакомый, что ли? – прищурился Щербаков.
– Вообще-то да, – честно признался я. – В институте вместе учились.
– Коллега, значит. Так-так, тем интереснее… Не знаю, что произошло с твоим приятелем…
– Что, так серьезно? – Не на шутку испугавшись, перебил я неторопливые речи Щербакова.