– Как вы там сами себя ощущали?
– Я так понял, что для меня тот сбор оказался испытательным. И тренеры, и спортсмены очень осторожно ко мне относились, наблюдали за моей работой. Из конькобежцев в то время на Урале находились лучшие мастера. Борис Шилков, Олег Гончаренко, Евгений Гришин. Лидия Скобликова только начинала… Валентина Стенина, Инга Артамонова, Софья Кондакова, Римма Жукова – сплошные «звезды». По сути, я в лучшем случае был ровесником тех, кто рядом тренировался. А часто еще моложе.
Конечно, было непросто. Ведь тогда я воспринимал себя совершенным «нулем» в спортивной медицине. К тому же надо было понять специфику. Первоначально даже не представлял, что мне надо делать, кроме того, что давать таблетки от насморка. Нужен был функциональный контроль за ребятами. А как это организовать, я даже себе не представлял. Ну, считал пульс, давление мерил, чего-то там изобретал…
– Это был первый тест, который вам предстояло пройти на том сборе?
– Ну да. Узнав об отсутствии льда, из Москвы поступила «команда» о срочной передислокации в Иркутск: туда пришла настоящая зима, мороз – минус 5—10, на стадионе можно заливать лед. Так что всей компанией переехали в Восточную Сибирь и начали полноценные тренировки. Здесь-то и состоялся мой первый экзамен. На тех сборах впервые увидел в деле сильнейших конькобежцев, их тренеров. Для меня это стало откровением.
– Вы сказали «тренеров». Их было много?
– Каждая «звезда» имела наставника. Но руководил, курировал всю работу Кудрявцев. Он был главным. Тренеры ежедневно собирались, обсуждая планы, конкретные занятия. Подробно рассматривались возможности каждого спортсмена. Составлялась программа на ближайшую неделю. Они пару раз собрались, а я туда не являлся. Вот тогда меня «поймал» Кудрявцев: