– Савелий (уже по имени называл)! Ты чего не ходишь на тренерский совет?

– Разве мое присутствие необходимо?

– А как же!

Это был первый и, пожалуй, наиболее важный урок. Кудрявцев напомнил – моя будущая должность «тренер-врач» – названа так не ради красного словца. С того момента стал участвовать в дикуссиях наставников. И когда обсуждалась программа подготовки, допустим, Гончаренко, мне сразу задавался вопрос: «Доктор, а что вы скажете о его сегодняшнем состоянии?»

После первого такого случая я понял: чтобы отвечать на подобные вопросы, надо что-то делать. Поэтому – это была моя инициатива – ввел в практику утренние обследования. Они заключались в том, что я не просто мерил пульс и давление, а давал какую-то нагрузку, проводил функциональные пробы. Так у меня накапливалась нужная для тренировочного процесса информация по каждому спортсмену. По мере углубления в работу я уже мог отвечать на многие вопросы, волнующие конькобежцев и их наставников. При этом все глубже вникал в суть подготовки. Тем более, в моем присутствии обсуждалось все: какие давать отрезки, сколько по времени хронометрировать… В результате – через какой-то период времени ко мне даже конькобежцы высокого уровня стали обращаться с ключевым вопросом: завтра – тренировка, как вы считаете, для меня это реально?

Когда стало складываться столь полезное для дела взаимное общение, мне стало понятно: все – я остался в этом виде спорта. Тем более, к тому же сам – не фигурально, а реально – стал на коньки.

– Это как?

– Научился! Мне подарили норвежские коньки. Я намек понял. Ведь некоторые обследования предстояло делать на ходу. После финиша конькобежец подхватывал меня под руку, мы ехали рядом, а я мерил давление, пульс…