Следующее лето и еще одно прошли для Пушка благополучно. До того рокового августовского вечера, когда грянул внезапный выстрел, и оборвалась третья жизнь Пушка.
Это подло, из засады выстрелил в Пушка один деревенский отщепенец, которого за глаза все звали «куркуль». Был он страшно жаден, про таких говорят, «зимой снега не выпросишь». Нелюдим жил на краю деревни, возле леса. Он постоянно у всех что-то подворовывал, особенно в колхозе. Пушок его ненавидел и постоянно облаивал, мешая воровать возле хозяев. И вот перед уборочной ворюга решил убрать честного сторожа, чтобы тот не мешал его ночным вылазкам.
Поздний вечерний выстрел раздался как гром, потом страшно «закричала» собака и долго выла на одной ноте. Взрослые и дети бросились на звук и увидели лежащего на левом боку Пушка, под лопаткой у него была большая рана.
Мы окружили его, пытались поднять, но он очень страшно рычал, начал «перебирать» ногами. «Отходит», — сказал кто-то. Дядя Федя и еще несколько подростков бросились в кусты, искать стрелявшего подонка. А Пушок потихоньку повернулся, лег на живот и начал ползти в сторону дома. До себя дотронутся не давал, реагируя на все попытки грозным рычанием.
Странная процессия тронулась к деревне. Мы, дети, которые всегда уважали и побаивались Пушка, убирали с его пути все ветки, камни, разрывали руками горки земли, чтобы облегчить его путь. А за ним тянулась широкая кровавая дорожка. Таким способом Пушок наконец-то добрался до стога сена возле нашего двора. Совсем обессилевший пес ткнулся мордой в сено и посмотрел на меня.