Отшвырнув Бешеного от ребенка, Пушок начал свой смертельный бой. Я никогда бы не поверила в это, если бы не была тому свидетелем. Собака вопреки инстинкту самосохранения, шла умирать за человека.

Бой был долгим. Пушок оттеснял Бешеного от деревни, в луг, в мокрую ложбину. Там они, оба мокрые и уже черные от грязи, бились около часа. За это время сбежались женщины, старик инвалид и вся деревенская ребятня. Люди полукольцом окружили болотце, пытаясь вилами и палками помочь Пушку убить Бешеного. Но страх был очень велик, как только Бешеный подкатывался ближе к людям, они с визгом отбегали. Пушок, совершенно измотанный, шатаясь, хватал Бешенного за зад и тащил в болотце. В конце концов оба пса затихли. Пушок все-таки сумел схватить Бешенного за горло и притопить в грязи. Он долго не разжимал клыки, лежал, тяжело дыша на теле врага.

Тут к людям вернулась смелость. Стали шептать: «Пушка тоже надо пристрелить, он же заразился.» Такие разговоры все усиливались. Уже побежали за ружьем, появились мужики. Я плакала, но понимала, что люди правы. Пушок это тоже понял. Он открыл глаза, тяжело поднялся, посмотрел на толпу и, даже не стряхиваясь, мокрый, поплелся через болотце в лес. Он уходил умирать, унося смертельную болезнь дальше от людей. Так закончилась его 2 жизнь.

Но через два месяца Пушок вернулся. Этот факт никоим образом не объясним с точки зрения медицины.

Он вошел во двор тихим августовским вечером, когда все семья ужинала на веранде. Он появился в проеме дверей, осторожно вильнул хвостом, сделал несколько шажков и остановился, как бы спрашивая: «Примите, хозяева?» Я закричала: «Пушок! Ты живой! Ты вернулся!» — побежала навстречу. Как-то сразу стало ясно, что он не опасен. Иначе бы он не вернулся. Затем его окружили все, сначала осторожно, затем все смелее, гладя его страшно худое, но с хорошей чистой шерстью тело. Несмотря на худобу, у него был вполне здоровый вид и ясные глаза.