Лохматый дядька с цепким взглядом схватил меня за рукав:

— Продаешь? Сколько за собаку просишь? Ить так лает! — сказал он восторженно.

Я едва высвободился от его цепких рук.

— Я тебе десятку дам за пса! — крикнул он вдогонку.

Мы уже покидали собачий закуток, когда вдруг Лида остановилась возле девочки со щенком на руках. Он позировал перед людьми, как позируют люди перед объективом фотоаппарата, чтобы показать себя в лучшем виде. Вроде бы сознавал, чем они здесь занимаются, для чего собрались, и помогал своей маленькой хозяйке, чем мог. Он с серьезным видом вглядывался в покупателей, и выражение глаз его менялось: то в них вспыхивало любопытство, то заинтересованность, то безразличие.

Лида глядела на щенка и все больше восхищалась им. Щенок тоже обратил внимание на нее и, как показалось, улыбнулся ей глазами. У них явно возникла обоюдная симпатия. Я подошел и напомнил:

— Пора ехать.

Лида не сдвинулась с места и кивнула на щенка. Я возразил:

— Мы уже купили. — И указал на рыжего, морда которого торчала у меня из-за пазухи.

— Давай купим и этого! — упрямилась она. — Рыжего мы продадим.

— С условием, что продавать будешь ты сама, — пошутил я, все еще не сдаваясь.

— Я согласна, но этого мы должны купить. Смотри, какой он серьезный, какой умница, какие у него глаза! Продаешь? — обратилась она к девочке.

— Да, — краснея и смущаясь ответила та.

Щенок охотно перешел в руки Лиды.

Нечего и говорить, что рыжего мы не продали.

Мы поместили щенков в коляску мотоцикла и поехали на дачу.

— А когда ж ты рыжего продавать будешь? — спрашиваю я Лиду.

— Пусть побудет у нас, мы его подарим! — крикнула она под свист ветра.

Приехав на дачу, мы схитрили, чтобы выйти из затруднительного положения. Держать двух щенков нам вряд ли позволили бы, и поэтому мы решили преподнести одного хозяину, Александру Ивановичу.