На даче щенки очень быстро освоились. Для начала они обследовали грядки, вытоптали рассаду капусты, переломали цветы, росшие вдоль тропинки, и в довершение вырыли нору под домом — сделали самый настоящий подкоп. Перемазанные грязью, возбужденные и веселые, с языками наружу, они ввалились на веранду и влезли на диван.

С вошедшей Анной Моисеевной чуть не приключился обморок. Всплеснув руками, она закричала:

— Ах вы негодники!

«Негодники», прекратив возню, удивленно подняли головы и насторожились. Они еще не знали, что сделали плохого, но в голосе уловили нотки, предвещающие какие-то неприятности.

На крик из комнаты вышел Александр Иванович и в порыве негодования кинулся к возлежащим на диване, однако как он ни спешил, а не успел: почуявшие недоброе, щенки вмиг оказались у порога.

Для щенков эта выходка даром не прошла. Вечером, когда на веранде собрались все обитатели дачи и мирно беседовали, Александр Иванович демонстративно вбил гвоздь в косяк двери и повесил внушительную мухобойку — кусок резины на палке — и, указав на нее пальцем, провозгласил:

— Буду приучать собак не бегать на веранду!

Поскольку в воспитании щенков приняли участие еще некоторые лица, мне придется познакомить читателя и с ними. Самую бурную деятельность на этом педагогическом поприще развила Жейка. Вообще-то она Анжелка, но в ту пору, когда она начинала осваивать человеческую речь, слова в ее произношении неузнаваемо изменялись. Себя она величала не Анжелкой, а Жейкой.

С Жейкиной мамой, моей женой Лидой, мы купили на барахолке вместо одного щенка двух. Ну а я — это я. Что еще можно к этому добавить, прямо не придумаю.