Пришлось восстановить порядок.

— Ну, фу… фу. Что еще за фокусы? Искать, искать внимательнее.

Вдруг Сашка вздрогнул всем телом, вытянулся в струнку, тихонечко вздохнув и уставившись остекленевшими глазами в небольшой пучок травы. Через мгновение, не замечая ничего вокруг, короткими, крадущимися шажками он сделал осторожную потяжку и замер.

Кардан повторил маневр партнера. Признаюсь, меня несколько озадачил такой поворот событий.

— Эй, ты чего?

Не меняя положения и не двигая губами, Сашка зашептал:

— Перепел, в траве сидит. Я его вижу. Быстро беги за ружьем!

Меньше минуты мне понадобилось, чтобы добежать до машины. Семен Александрович и Сан Саныч вскочили на ноги.

— Что случилось?

Я, задыхаясь от счастья и быстрого бега, беспорядочно мотал головой, как конь после скачек, щупал руками собственную шею, плевал в пыль тягучей слюной.

— Быстрей, где ружье? Сашка по перепелу стал.

— Как «по перепелу стал»?

— Как надо стал, челнок, потяжка, подводка, стойка. Все, как в журналах пишут. Побежали скорей, это у него первая стойка, еще сорвет.

— А Кардан где? — уже на бегу спросил Сан Саныч.

— Там же, помогает.

За пять минут, пока меня не было, около пучка травы ничего не изменилось. Сашка железно держал стойку. В лучах заходящего солнца его окрас стал светло-кофейным (шорты немного портили общее впечатление), мощная, широкая грудь вздымалась при вдохе, в меру длинная шея держала благородную, лобастую голову, переход ото лба к носу достаточно крутой, сухой, жилистый, высокопередый корпус, сильные конечности, два последних ребра ярко выражены, стиль работы — выше всяких похвал. Выставочный пойнтер — ни дать, ни взять. Обе «легавых» скосили глаза на подоспевших охотников.

— Ну, давай, дрессировщик, — сказал Семен Александрович, упирая приклад ружья в плечо, — подавай команду.