Наблюдая, как она усаживается, Петтерсон отметил, что ей тридцать, от силы тридцать два года. Одета небогато, но аккуратно и со вкусом. Юбка оставляла открытыми колени, но не была слишком короткой. Со своего места он не мог видеть ее ног, но был готов держать пари, что они стройные и красивые.

Внезапно до него дошло, что он слишком увлекся созерцанием ее внешности, и пауза до неприличия затянулась. Пора было заниматься делом.

- Как я понимаю, вы пришли по объявлению? - спросил он, постукивая золотым карандашиком по записной книжке - дорогостоящим подарком миссис Морели-Джонсон, сделанным ему на прошлое Рождество.

- Да.

Он немного подался вперед и теперь мог видеть ее плотно сжатые колени и сумочку, лежащую на них, которую она придерживала пальцами левой руки. Длинные изящные пальцы подействовали на него возбуждающе, а мысль о том, что эти руки обвиваются вокруг его шеи, заставила Петтерсона беспокойно заерзать в кресле.

- Вероятно, вы не очень внимательно прочитали объявление? - сказал он, улыбаясь. Улыбаться он не стеснялся, так как знал, что зубы у него превосходные и улыбка обворожительная. - В объявлении речь шла о пожилой женщине, мисс Олдхилл... а вас трудно назвать таковой.

Она твердо посмотрела на него.

- Никогда бы не подумала, что в наши дни преклонный возраст гарантирует нужную квалификацию для такого рода работы, - сказала она спокойно. - Но если вам действительно нужна женщина преклонных лет, в таком случае не буду отнимать ваше время.

Они посмотрели друг на друга, и Петтерсон отметил, что она даже не сделала движения, чтобы подняться. "Что за женщина! - отметил он. - А в постели она, скорее всего, бесподобна!" Он опустил глаза, словно испугавшись, что она сможет прочесть его мысли.