— Причем намного. Книжке Майкла Бонда о медвежонке Паддингтоне в камере хранения намного больше тридцати лет, а мы ведем отсчет от начала века. Не скажу точно, происходит ли наше название от Паддингтонского вокзала или от его ближайших окрестностей. Соседство у него в Лондоне, к сожалению, не из лучших, но и не самое худшее. Дешевые гостиницы и азиатские ресторанчики. Там снимают номера уэльсцы, только что сошедшие с поезда, который привез их на Паддингтонский вокзал. Ну, там еще есть станция метро, но трудно поверить, что отель можно назвать в честь станции метро.

— Конечно нет.

— Вы так любезны, что слушаете мою болтовню. Так чем могу быть полезен?

Я обратил внимание, что от болтовни у него изменился голос: о Лондоне он говорил с английским акцентом. Я сказал, что у меня заказан номер, и он спросил мое имя.

— Питер Джеффрис, — ответил я.

— Джеффрис, — повторил он, перебирая стопку карточек. — Такое ощущение, что… О, тысяча извинений. Кто-то записал вас как Джеффри Питерса.

Я заметил, что это частая ошибка, зная наверняка, что ошибку совершил я сам. Я постоянно путаюсь в именах и фамилиях, которые себе выбираю. Путаница происходит оттого, что я предпочитаю что-нибудь незамысловатое, звучащее как два простых имени, что, как известно, очень характерно для дилетантов. А вот это уже пугает больше, чем сама ошибка. Потому что кто я, если не профессионал? И что мне светит, если я буду вести себя как дилетант?

Я заполнил карточку — адрес в Сан-Франциско, дата отъезда через три дня — и сказал, что заплачу наличными. Трое суток по 155 долларов за ночь плюс налоги и залог за телефон — итого 575 долларов. Я отсчитал шесть сотенных. Портье провел пальцем по верхней губе, приглаживая несуществующие усы, и поинтересовался, не хочу ли я медведя.

— Медведя?

Он кивком указал на троицу мишек, сидящих на шкафу с папками и очень похожих на медведя над камином.