Через три дня после заключения сделки на покупку дома и подписания закладной в банке, через три дня после того, как мы отправили на почту уведомление о смене адреса, после того, как мы поднялись на крыльцо, выпили по паре бокалов шампанского в пустой гостиной и неловко любили друг друга на тощем матрасе, который я приволок в дом специально для этого, когда мне пришлось подлаживаться под великолепный тугой живот Лиз (два сердца бились возле меня, одно большое, второе размером с наперсток), – через три дня после этого великолепного и полного надежд эпизода и на тридцать пятой недели беременности Лиз вся эта пухленькая счастливая греза полетела к чертям.

Вот что случилось. После работы Лиз отправилась в Медицинский пресвитерианский центр Колумбийского университета навестить подругу после двусторонней мастэктомии и, возвращаясь из гулких больничных коридоров, приостановилась перед витриной корейского продуктового магазина, дожидаясь зеленого света. Сейчас я знаю каждую пядь тротуара между больницей и тем перекрестком, знаю, как Лиз стояла в отдалении от края тротуара, рядом с прилавком с яркими плодами. Корейцы, которым принадлежал магазинчик, протирали помидоры, желтые перцы и яблоки. Постоянно совершенствуясь в английском, они прокручивали пленку с уроком. Диктор с монотонной серьезностью твердил: «Я хочу купить телевизор. Ты хочешь... Он хочет... Мы хотим... Вы хотите... Они хотят... Они хотят купить телевизор. Я решил купить телевизор...» Лиз окружали огни и звуки Гарлема. На другой стороне улицы находился театр и танцевальный зал Одабона, где за двадцать лет до этого Малькольм Экс проповедовал черную революцию и был убит.