Когда лифт со скрипом остановился на тридцать девятом этаже, мы с Самантой, как обычно, миновали большой холл с панелями из тикового дерева и стеклянными стенами и срезали путь, пройдя через дверь рядом с лифтом. Как всегда, на столике во внутренней приемной стоял поднос с разнообразными фруктами и выпечкой. Саманта радостно вскрикнула, подхватила крупную землянику и сунула ее в рот. Я прошел за стройными ногами в туфлях на шпильках по коридору, мимо заключенных в рамки мгновений из истории Корпорации. Как обычно, мы пришли на работу первыми.

Мы оба работали в небольших кабинетах вице-президентов, двери которых выходили в задний коридор, тянувшийся вдоль северного фасада здания. К огромной приемной Президента в северо-восточном крыле примыкала комната, принадлежавшая миссис Марш, которая единственная из всех секретарей имела кабинет с окном. Офис главного администратора, Моррисона, располагался в противоположном конце коридора, в северо-западном крыле. Все наши окна выходили на Центральный парк, простиравшийся в девяти кварталах от нашего здания, и я часто стоял у окна, глядя на миниатюрные клены и буки, команды софтбола и фигурки людей на парковых скамейках, и в эти минуты я почти всегда думал о Лиз. В парке мы гуляли и катались на велосипедах, ели сэндвичи с индейкой. И предложение я ей сделал тоже там. Задумчиво стоя у окна, я восстанавливал в памяти ее лицо. Иногда я не мог его вспомнить.

Сейчас сквозь стенку кабинета я слышал, как Саманта прослушивает сообщения на автоответчике.

– Саманта, – окликнул я ее через дверь, – сколько встреч ты запланировала на неделю?