– Знаю! – воскликнула она, поднимая брови. – Это – будущее! А когда это они успели закупить все эти кинотеатры в юго-восточном Китае? Китайцы становятся лучшими капиталистами на свете. И у них эксклюзивный контракт по сотовой связи в Польше! Ты уже пил кофе? Кажется, я сегодня утром с ним переборщила. Я вскочила и пробежала вокруг Центрального парка два раза!

– Двенадцать миль? – переспросил я.

– Я даже ни о чем не думала! Я просто бежала и бежала! Сейчас весь парк засыпали крысиным ядом. Конечно, наш знаменитый Президент будет не особенно счастлив, когда мы скажем ему, что задумали, – продолжила Саманта, и ее голос стал жестче, – но наступает такой момент... Он подозревает, я уверена. Только дурак не заподозрил бы! И теперь нам надо каким-то образом раскрутить бедного старикашку.

Она пристально посмотрела на меня. Для Саманты это было чем-то необычным, несмотря на то, что между нами существовала давняя привязанность, о которой я потом расскажу. Когда я только с ней познакомился, косоглазие было почти незаметным и даже довольно привлекательным, потому что казалось, что она сосредоточивает все внимание на том, на кого смотрит. Однако она обратилась к дорогому швейцарскому хирургу-офтальмологу в Ист-Сайде, а тот, вместо того чтобы исправить легкое косоглазие, сделал только хуже, так что теперь, когда Саманта волнуется или сердится, радужка уходит к самой переносице. Удачный иск Саманты по поводу преступной небрежности врача, основанный на заключениях нескольких врачебных экспертиз и утверждении, что достопочтенный врач выпил бокал вина за ланчем за два часа до операции, поставил крест на карьере хирурга и был описан в юридических журналах. Удивительно, но то, что глаз стал двигаться неуправляемо, пошло Саманте на пользу: в пылу дискуссии она вдруг становилась похожа на портрет Пикассо периода кубизма, что заставляло людей смущаться. Несоответствие ее страстных, четких аргументов и блуждающего взгляда сбивало с толку опытных консультантов и внушительных защитников, которые внезапно теряли уверенность в своих утверждениях. Они замолкали, они пытались решить, в какой глаз Саманты смотреть, они начинали мямлить, она вмешивалась – и они проигрывали. Саманта играла по-крупному: если у нее не было совершенно одинаковых глаз, то она намерена была получить все остальное.