— Смотри, будь осторожней.

Она подняла на меня глаза.

— Это ты будь осторожней, Берн, — сказала она.

Я спустился в метро, сел сперва на один поезд, потом — на другой, доехал до дома, где переоделся в нейлоновые шорты и кроссовки и вышел на получасовую пробежку в Риверсайд-парк. Стояла середина сентября, а это означало, что до очередного нью-йоркского марафона осталось чуть больше месяца, и потому в парке было полным-полно бегунов. Некоторые из них принадлежали к моему типу — то есть являлись самыми обыкновенными лентяями, пробегавшими от силы по три-четыре несчастные мили раза три-четыре в неделю. Другие тренировались всерьез, готовясь к марафону, и умудрялись набегать за неделю миль по пятьдесят-шестьдесят, а то и все семьдесят. И относились к этому своему занятию чрезвычайно серьезно.

Примерно так же относился к этому делу и Уолли Хемфилл, но у него была какая-то особая, собственная программа-он чередовал короткие пробежки с длинными. Как раз сегодня настал черед короткого забега на четыре мили, а потому я мог составить ему компанию. Уоллес Райли Хемфилл, мужчина лет тридцати с хвостиком, был адвокатом и недавно развелся с женой. Впрочем, выглядел он намного моложе, словно вовсе не бывал женат. Вырос где-то в восточной части Лонг-Айленда, а теперь проживал на Коламбус Авеню и встречался с манекенщицами и актрисами. И (тьфу-тьфу!) готовился к марафону. У него была частная практика и свой офис на Тридцатой Западной, и вот сейчас, на бегу, он рассказывал мне о какой-то женщине, попросившей представлять ее интересы на бракоразводном процессе.

— Ну, я занялся этим делом и поднял кое-какие бумаги, — говорил он, — и что, ты думаешь, выяснилось? Оказывается, эта феерическая сучка вовсе никогда не была замужем! Она вообще ни с кем не жила, даже дружка у нее не было. Зато у нее была придуманная ею же история. Просто время от времени что-то такое на нее находило, начинало в одном месте свербеть, и она кидалась искать адвоката и затевала очередной бракоразводный процесс.