Когда вы об этом узнали? — спросил я Лобановского.

Я узнал...— он вдруг замялся. Как узнал? Я слушал репортаж!

И врачи разрешили?

А они не знали об этом. У меня под подушкой лежал маленький радиоприемник, о котором не знали ни врачи, ни Ада. Я его захватил с собой, когда ложился в госпиталь. Так что результат матча с Аргентиной знал в тот же день. А уже где-то через неделю, когда лучше себя почувствовал и врачи разрешили установить в палате видеомагнитофон, мне привезли кассеты с записью матчей нашей сборной, и я смотрел эту игру.

— Хороший матч?

— Не то слово. Великолепный! Мне потом передавали высказывания тренеров почти всех команд — финалистов чемпионата Европы. Им игра здорово понравилась. А президент футбольного союза ФРГ Херман Нойбергер сказал руководителям нашей сборной: «Вы завоевали очень большие симпатии, потому что эта игра транслировалась на все страны...»

— Кроме Советского Союза! — воскликнул я.

— Верно. И это притом, что команда заработала на этом турнире 200 тысяч западногерманских марок, а за телетрансляцию нам надо было уплатить половину этой суммы, то есть мы у государства ничего не просили. Но... не нашлось кому раскинуть умом и решить этот несложный вопрос, чтобы и советский зритель увидел игру. А ведь Чехословакия или Болгария, например, заплатили валюту, чтобы показать в своих странах матч СССР — Аргентина... Вся Европа смотрела! Причем и Аргентина выглядела очень здорово... Как же можно не показать людям такой футбол! А мы говорим — «перестройка»...

Услышав, как Лобановский тяжело вздохнул, я невольно вспомнил одну из наших с ним бесед месячной давности. Как раз в те дни многие газеты напечатали информацию ТАСС, в которой в первых же строчках сообщалось: «На очередную игру чемпионата страны команда киевского „Динамо", возможно, выйдет уже в ранге футбольного клуба». Желая поскорее узнать подробности этой новости, журналисты буквально атаковали тогда вопросами Лобановского и его коллег.