Но что на них могли ответить киевские динамовцы, если их руководители в Москве не спешили дать «добро» на создание в Киеве самостоятельного футбольного клуба. Вот Лобановский и говорил всем: «Информация ТАСС есть, а разрешения у нас нет». И при этом как-то растерянно улыбался. Забегая вперед, замечу, что после публикации той тассовской информации киевляне еще целый год ждали этого самого «разрешения», чтобы стать первым в стране футбольным клубом, который рискнул перейти на полный хозяйственный расчет и самофинансирование.

Кстати сказать, в те же мартовские дни 1988-го, когда пошел третий год перестройки, выдающийся советский футболист Олег Блохин обивал пороги кабинетов различных чиновников от спорта, которые делали все, чтобы «не пущать» 35-летнего форварда киевского «Динамо» и сборной СССР в Австрию, куда его приглашал профессиональный клуб «Форвертс» из Штайра. Обидно было за Лобановского, за Блохина и других наших специалистов такого уровня. Профессионалы своего дела, преданные ему всем сердцем, вынуждены были отстаивать свои позиции в изнуряющей физические и духовные силы борьбе с дилетантами от футбола, крепко вцепившимися в начальственные кресла, дабы вопреки всем сдвигам и переменам удержать власть над ним. Ну а футбол — он социален, и в нем как в зеркале отражалась общая картина всей нашей не радующей сердце действительности.

В советском футболе, принципы организации которого были незыблемы с довоенных времен, на третьем году перестройки мало что изменилось. Это раздражало Лобановского, но он не мог быть равнодушным к тому, что и в его родном деле зрели и нарастали дискуссионные бои, наподобие тех, что уже повсеместно шли между реформаторами и консерваторами в других сферах общества. Это было то самое время, когда в газете «Советская Россия» появилось Знаменитое письмо Нины Андреевой, которая «не могла поступиться принципами». «Правда» ответила редакционном статьей «Принципы перестройки: революционность мышления и действий».