(Мужчина раздевается, бормочет.) В этом плаще я похож на Питера Пена, поэтому меня любят дети… Я его сниму, и у нас все будет по-честному!.. Послушай, а может, ты хочешь поиграть, поиграть со мной… во что, во что вы играете? Я знаю все ваши игры! Честное слово! В какую ты любишь играть, только назови, и мы поиграем, я знаю все ваши игры! А хочешь, мы поиграем в одну игру – со мной играла моя сестра, она была старше меня на пять лет, и однажды мы играли с ней, долго играли… в концлагерь! Тогда я не понимал смысла этой игры, а потом, с годами, когда повзрослел, я все понял, хочешь, поиграем… в концлагерь?.. Давай, смотри, правила очень простые – кто-то из нас будет пленником, а кто-то нацистом. Мама рассказывала тебе о войне, ты знаешь, кто такие нацисты?.. (Мальчик молчит.) Ну и неважно, нацисты, это как те, это как… это плохие люди, как те, что хотели погубить Гарри Поттера! Ты ведь читал про Гарри Поттера? Вот, да, это нацисты… нацисты хотели погубить Гарри… Так, и в нашей игре есть еще заключенные! Заключенные, это несчастные люди – они должны терпеть лишения, страдать, а нацисты должны издеваться над ними, оскорблять, мучить… Ты знаешь какие-нибудь плохие слова? В этой игре можно произносить плохие слова, по правилам можно, никто не будет осуждать тебя за это, Макс… Не понимаешь, ты не понимаешь, в чем суть игры? Это очень увлекательная игра, Макс, и даже если ты сейчас не понимаешь, в чем ее суть, а это даже и лучше, если ты сейчас не понимаешь… ты потом, потом все поймешь, а сейчас давай просто поиграем, ладно? Ну, что, кем ты будешь?.. Или кинем жребий?..

Мальчик молчит, смотрит в глаза мужчине.

Мужчина: Хорошо, давай тогда посчитаемся! (Произносит детскую считалку, дотрагиваясь ладонью то до себя, то до мальчика):

Шла / Машина / Темным / Лесом,За / Каким-то / Инте– / ресом.Инте– / инте– / инте– / ресВыходи / на / букву / С!

Я вышел, Макс, только… только мы не договорились, кем будет тот, кто вышел… наверное, наверное, он будет заключенным, узником концлагеря, потому что мне как бы не повезло, раз я вышел, значит, я должен терпеть лишения, правильно?