АГАФЬЯ. Своих профессоров не хватает?

ВАСИЛИЙ. Победила в конкурсе на должность заведующей кафедрой.

АГАФЬЯ. Ты чего так обрадовался, тебя пригласили профессором?

ВАСИЛИЙ. Юлька ведь! Юность моя. Любовь школьная,

АГАФЬЯ. Сколько их было у тебя!

ВАСИЛИЙ. Ничего не помнишь. Одна она у меня была.

ЕЛЕНА. Интересно, замужем?

АГАФЬЯ. Какая разница?

ЕЛЕНА. Действительно. Одноклассница для папы слишком стара будет.

ВАСИЛИЙ (дочери). Ты опять? Никак не угомонишься. Для меня все женщины в прошлом.

АГАФЬЯ. Слава Богу, понимаешь. (К Михаилу). Рассказывают, нынче в тюрьму повадились все кому ни лень — разные сектанты, адвентисты, мормоны.

МИХАИЛ. Я не в тюрьме был — в лагере. У нас говорят — на зоне. Святых отцов приходит достаточно. Даже иностранцы и все рассказывают о Боге.

АГАФЬЯ. Задавят иностранцы нас, православных, задавят. Наоткрывали церквей, сманивают молодежь. Теперь и до тюрьмы добрались. Посланцы сатаны!

ВАСИЛИЙ. Те, кто по тюрьмам ходят, хоть Христа признают. А сколько расплодилось шарлатанов и самозванцев, новых мессий! Вот кто мутит бедный народ, разобщает православных!

МИХАИЛ. Я слабо в церковных делах. Все рассказывают про Христа, призывают каяться и не грешить. Разве плохо? Многие зэки крестились, собираются выйти на свободу и завязать. Песни сочиняют про Христа и покаяние.

АГАФЬЯ. Господь все видит и воздаст каждому.

ВАСИЛИЙ. Михаил славился в колонии своими песнями.

МИХАИЛ. Зэки сочиняли. Я только пел.

ЕЛЕНА. И о чем поют?

МИХАИЛ. Разные. Как вор раскаялся, душегуб просит прощение у матери. О продажном прокуроре, измене любимой… Больше о доме, вспоминают детство.

ВАСИЛИЙ. Может, споешь что-нибудь, мама и Алена послушают. Не верят, что в песнях осужденные чаще раскаиваются, нежели гордятся своими подвигами.