Т е н о р. (жуя). Ну ее к черту! Про нас ничего нет?

С т. с т у д е н т. Кажется, ничего. А то я прочел бы, а?

Т е н о р. Не надо. Который час?

С т. с т у д е н т (смотрит). Без десяти одиннадцать.

Т е н о р. Ага! Покажи-ка часы. Подарок, что ли? Хороши. Сколько в ломбарде дают?

С т. с т у д е н т. Не знаю, это подарок жены. Ну, как спал, Саша? Постой-ка, я подушку отнесу, чего ей тут валяться.

Т е н о р. Спал ничего. А ты тут на диванчике? – Короток диванчик-то, велел бы подлинней поставить.

С т. с т у д е н т. Ничего, я привык. У меня часто ночуют. Третьего дня Онуфрий с Блохиным ночевали: слышу, уже ночью стучит кто-то в дверь…

Т е н о р. Ну их к черту, я бы на твоем месте их выгнал. Расскажи лучше, старик, про вчерашнее собрание.

С т. с т у д е н т. Что же еще рассказывать, я все тебе рассказал.

Т е н о р. Еще расскажи, ты вчера что-то путал. Так, значит, и решили: всем идти на сходку?

С т. с т у д е н т. Так и решили.

Т е н о р. Ослы!

С т. с т у д е н т. Нет, Саша, это несправедливо, по-своему они логичны. Но повторяю, что вчера и им говорил: я не могу понять того упорства, с которым они отстаивают самые крайние меры. Факты, мой собственный опыт, да, наконец, вся история подобных волнений учит нас, что мы могли бы избежать этого огромного числа бесплодных жертв, если бы не отказались прислушаться к голосу благоразумия. Вот, например, любопытный факт, которому я сам был очевидцем. В тысяча восемьсот…

Т е н о р. Ну ладно, ладно. Ты вот что скажи: все решили?

С т. с т у д е н т. Нет. К моему удивлению, Онуфрий Николаевич оказался очень благоразумным человеком и присоединился к моему голосу…

Т е н о р. Хорошо большинство: ты и Онуша! Ха-ха-ха! А он тоже речь говорил? – Воображаю, какие это были перлы.

С т. с т у д е н т. А зачем же ты не пришел на cобрание – вот нас было бы трое.