Лаклесс. Сделай милость, не оставляй меня в этот трудный час. Обещаю тебе: если меня постигнет неудача, я больше не возьмусь за перо.
Уитмор. На таком условии я согласен. Но если на тебя обрушится возмущение толпы, я, как человек светский, буду свистать вместе со всеми.
Лаклесс. Нет, так не поступит человек, совершивший нынче утром столь несветский, столь великодушный поступок!…
Уитмор. Тогда, может, в благодарность ты не станешь напоминать мне об этом. Итак, я иду в партер.
Лаклесс. А я – за кулисы.
Уитмор уходит.
Лаклесс, Xэрриет.
Лаклесс. Ты, милочка Хэрриет?!
Харриет. Я шла в театр, чтобы разыскать вас. Я напугана до смерти. Когда я уходила, матушка моя разговаривала перед домом с каким-то странным человеком, который справлялся о вас. У него такой диковинный вид, что вокруг собралась толпа. Одежда на нем, какой я отродясь не видывала, а разговор все про королей, про Бантам
Лаклесс. Кто же это, черт возьми?!
Хэрриет. Небось кто-нибудь из ваших старых знакомых – судебный пристав, к примеру: вырядился этак, а в кармане, уж будьте покойны, ордер на арест.
Лаклесс. Ты роль свою хорошо помнишь?
Xэрриет. Помнила, пока этот тип не вышиб все у меня из головы. Боязно мне, что плохо сыграю.
Лаклесс. Это почему же?
Xэрриет. Да растеряюсь я непременно, особливо как начнут свистать.
Лаклесс. Ты же будешь в маске – так чего смущаться? А свистков тебе бояться нечего. Публика всегда благожелательна к молодым дебютанткам. Но – тсс! Сюда спешит твоя матушка – кажется, она нас видела. Прощай, милочка, и приходи поскорее в театр. (Уходит.)
Xэрриет и миссис Манивуд.
Xэрриет. Хорошо бы мне куда-нибудь скрыться, а то ведь она такой поднимет трезвон!