Панч. Ах так! Что же, я подамся в адвокаты. Тут не требуется иного капитала, кроме наглости.

Лаклесс. Однако необходимо изучать законы. Иначе ты помрешь с голоду.

Панч. А я пойду в судьи. Тогда у меня все законы будут в кармане и каждое мое слово будет закон!

Лаклесс. Постыдись, мошенник!

Панч. Ой, я придумал!…

Лаклесс. Что еще?

Панч. Нашел все-таки!… Редкостную профессию!… Ну, Панч, тут ты прославишься!

Лаклесс. Что еще пришло в голову этому дураку?

Панч. Я пойду в парламент!

Лаклесс. Ха-ха-ха! Эко выдумал – у тебя же ни знаний, ни имущества.

Панч. Подумаешь! Панча всякий знает – мне в Англии в любой корпорации пособят, а знания тоже можно занять.

Лаклесс. Нет, дружок, так не пойдет. Подыщи что-нибудь другое, для чего ты больше пригоден.

Панч. Тогда я пойду в великие люди: тут уж не надобно никаких талантов!

Лаклесс. Отвяжись, наглец, ты мне надоел! А теперь, милостивые государи, появляются Некто и Никто. Они споют для вас и спляшут.

Входят Некто и Никто.

Некто.

Из всех столичных дураков,Мошенников и простаковЯ самый видный тип.

Никто.

Таких «Никто» в любых краях,В любых кругах, в любых слояхВы отыскать могли б.«Никем» зовут повсюду тех,Кому работа – тяжкий грех,Кто спит, и жрет,И пьет, и ржет,И у кого одна лишь цель —Ходить из кабака в бордельИ вновь в кабак – и только так!

Лаклесс. На этом, милостивые государи, заканчивается первая интермедия. А теперь, любезная публика, вам покажут великолепное зрелище, равного которому еще не являла сцена. Итак, перед вами двор царицы Ахинеи! Давайте нежную музыку – пошел занавес!

Под нежную мелодию раздвигается занавес, и мы видим богиню Ахинею, восседающую на троне, Оратора в бочке

Ахинея.

Пусть те, кто дивный дар мой чтят,День этот в праздник превратят.

Лаклесс. Обратите внимание, милостивые государи, как она любит речитатив.



34 из 50