А жаль! Очень жаль. Необычайно жаль!.. Надо опять искать моих вензелей… А все этот Алексей Фурсиков втянул меня в хлопоты… Представьте только себе. Был у меня приятель… Человек богатый, то есть положительным образом богатый… и холостой… На вид решительно холостой… Ударили мы с ним по рукам… сговорил я за него Любу. Ну наирешительно сговорил… Жена и дочь у меня было я руками и ногами, да ведь у меня расправа коротка: молчать! (Грозя пальцем.) Молчать, ни слова. Я так хочу! И все пошло как по маслу. Ну, совершенно как по маслу. Угораздило же меня пустить ему пыль в глаза… Ну, знаете, этак из самолюбия и ему и всем захотелось пустить пыль в глаза… Постой же, думаю, пусть дивятся! Дочь одна, так дам же ей приданое… Вот какое дам приданое. У меня ведь, знаете, прикоплено кой-что… Я ведь себе на уме… Был случай, хороший случай… не упустил, понакопил-таки… наиположительным образом понакопил. Я ведь только представлялся таким… Право, только что представлялся… а ведь я себе на уме. Вот я и давай делать белье из голландского полотна. Из настоящего голландского!.. Давай покупать фарфоровую да фаянсовую посуду. Да ведь все английскую посуду!.. Давай заказывать серебро, и ведь этакое, знаете, серебро а-ля-рококо… И ложки, и вилки, и ножи, и чайники, и молочники… Ну, словом, всего двадцать три фунта выделал, с лишком двадцать три фунта а-ля-рококо восемьдесят четвертой пробы… Но это бы все еще ничего… а пыль-то я хотел пустить в глаза вот чем…. На всем на том велел я вышить и вырезать вензеля: «Аз и Ферт», то есть, Алексей Фурсиков. У всех, мол, больших господ делают вензеля, так и у нас будет сделано… И сделал, право, сделал. А он, жених-то мой, Алешка-то Фурсиков, почти перед самым днем свадьбы приходит и чуть не воет… Просто чуть наинижайшим образом не воет. Виноват, говорит, что хочешь делай, говорит, не могу жениться на твоей дочке, говорит. Я так и обомлел… Что ты шутишь, что ли, говорю?..