Давид. Напротив! Для моих бразильских мастерских я ищу именно такой вариант спальни, которая была бы… Короче, это моя проблема! (Делает шаг к двери.)

Леа. Давид!

Давид. Да?…

Леа. вы такой смешной!

Давид. Ну что же… смейтесь!.. (Нараспев.) Смейтесь, Дульцинея, смейтесь! Утолите своим серебристым смехом жажду рыцаря Дон Кихота на пороге его блужданий! Отныне, клянусь, что каждый источник, из которого он станет утолять жажду, будет обладать прозрачностью вашего смеха и свежестью ваших уст…

По мере того как Давид произносит эти слова под все более изумленным взглядом Леа, он приближается к двери, открывает ее и выходит, прикрывая за собой. Леа остается одна, в растерянности и с минуту не открывает глаз от двери. Потом подходит к ней, чтобы запереть на задвижку, но колеблется и в конце концов оставляет незапертой. Быстро подходит к столику, который служит подставкой для телефона, и записывает в адресной книжке.

Леа (под собственную диктовку). 482-12-36. (Уходит в дверь на переднем плане.)

Едва успела Леа уйти, как Давид снова робко входит с улицы. Он ищет Леа глазами и, не обнаружив, проходит к середине сцены.

Давид (робко.) Леа!.. Ау!.. Леа! (Поднимает глаза на галерею, подходит к лестнице, колеблется, ставит ногу на первую ступеньку. Зовет запрокинув голову). Леа! (Медленно поднимается на три-четыре ступеньки.)

На пороге двери на переднем плане появляется Леа. Она переоделась в домашний халат.

Леа. Привет, Дейв!

Давид вздрагивает от неожиданности и поворачивается к Леа.

Как дела, Дейв?

Давид. Я… я вернулся, потому что…

Леа. Вы не откажетесь что-нибудь выпить?

Давид…потому что потому!

Леа. Виски! «Мартини»! «Плантер»!

Давид. Я задавался вопросом, как там… я хочу сказать: наверху… (Указывает на спальню.)

Леа. В этом дизайне, дорогой мой,… ничего интересного нет!