Садитесь!

Давид. Спасибо, я предпочитаю…

Леа. Тогда попутного ветра.

Он открывает дверь, собирается выйти, колеблется, прикрывает дверь снова и садится на край стула, который оказался у двери. Кладет пальто себе на колени. Пауза.

(Вкрадчиво.) Меня чарует в вас именно то, что вы – полная противоположность мужчины моего типа!.. Стоит только на вас посмотреть, и я чувствую… ну, как бы это сказать?… что иду к неизведанному!

Он все еще ошеломлен и смотрит по-прежнему на улыбающуюся Леа.

Чем вы шокированы?

Давид. Послушайте…

Леа. Тем, что я вас выбрала?

Давид (подняв глаза к небу). Услышать такое!

Леа. Ладно! Не будем больше об этом! Вы обворожительны, дорогой мой, и вы меня покорили!.. Вот!.. Вам полегчало?

Они долго глядят друг на друга – он неприветливо, она улыбаясь. Пауза.

Давид. К чему вы клоните?

Она подает Давиду знак напрячь слух, что он и делает.

Леа (шепотом). А вы?

Давид. Ах я?… Со мной все простенько. Короче говоря…

Стоя близко лицом к лицу, они смотрят друг другу в глаза. Давид этим взволнован. Леа остается бесстрастной.

(Явно ищет, что бы такое сказать.) У вас глаза испанки!

Леа. Да:… Какие-какие? (Смеется.)

Давид (обиженно.) Ну что же!.. Если вы не любите Испанию…

Леа (с иронией.) Я обожаю Испанию… Когда мы туда едем?

Давид. Когда вы пожелаете? На равнине Монтей с моей помощью реставрировали ветряную мельницу…

Леа. Так я и думала…

Давид. Что именно?

Леа. У вас что-то общее с Дон-Кихотом!

Давид. Так я и есть Кихот! (Он сказал это с такой убежденностью, что она остолбенела.) Кстати, Дульцинея, что происходит, когда из-за вас теряют голову?

Леа. Насколько я могу судить, потом ее находят!

Давид. В каком виде?

Она смеется от души.