Автомобили тычутся друг в друга носами на каждой улице. Они так расплодились, что начинают придавливать людей к стенам. И нет этому конца, ибо если бы их перестали делать, тысячи людей потеряли бы работу. У них не было бы денег, и они ничего не могли бы купить. Значит, владельцы магазинов пострадали бы тоже. А вслед за ними – фермеры и заводские рабочие вместе с детьми и стариками. Вещей стало больше, а места столько же. Скорлупа человеческого существования не выдерживает и лопается. Альберт. Вы боитесь машин?

Фрэзер. Мы во власти громадного железного механизма, и в нем в любой момент может что-то сломаться. Цивилизация приходит в упадок, белого носорога изводят ради левого заработка.

Альберт. Любите животных?

Фрэзер. Это частность, я ухватился за нее из-за неспособности выразить целое. К примеру, я не могу постичь логику божества, которое определяет, что столько-то людей станут дантистами, а столько-то – будут доить коров. Коровы, если их не доить, завопят, как дети с испорченными зубами. Альберт. Все понятно. Вы сумасшедший!

Фрэзер. На учете не состою. Никогда не состоял. Я просто открыт, широко открыт для некоторых впечатлений. Я не верю, что кто-то нами руководит. Кажется, что порядок существует: спрос отвечает предложению, люди соблюдают правила движения, покупают обратные билеты в уверенности, что вернутся назад, обещают возвратить долг по первому требованию и тому подобное. Но только кажется, что в этом есть порядок. Я не вижу связи. Приходится признать случайностью то, что мы называем порядком. Если же его устранить, разрушится все мироздание. Но я не собираюсь дожидаться этого.

Альберт. Понимаю. У всех свои проблемы. Но из этого не следует, что можно лазить по мосту. Он – собственность муниципалитета. Так что будьте добры спуститься.

Фрэзер. Я затем и поднялся.

Альберт. Чтобы спуститься?

Фрэзер. Яине думал оставаться здесь.

Альберт. То вверх, то вниз. Какой смысл?