Фрэзер. Хотел прыгнуть…

Альберт. Как – прыгнуть?

Фрэзер. Вниз.

Альберт. Да ну, вниз! Вы же разобьетесь.

Фрэзер. Да.

Альберт. Вот в чем дело…

Фрэзер. Я уже давно решил…

Альберт. Понимаю, понимаю.

Фрэзер. Мне казалось, что это самый простой выход.

Альберт. Пожалуй. Ну, время уходит… Чего вы ждете? Прилива, что ли?

Фрэзер. Смеетесь! Ну что ж, я так и думал. Может, еще за священником пошлете?

Альберт. Давай-давай, не мешкай.

Фрэзер. Что – давай?

Альберт. Ты сказал, что собираешься прыгать.

Фрэзер. Ну и что?

Альберт. Ну вот и прыгай.

Фрэзер. И ты не собираешься меня отговаривать?

Альберт. Зачем? Ты же решил. Ты сам знаешь, что делать. Не задерживай меня. Я как раз собирался красить там, где ты стоишь.

Фрэзер. Неужели ты будешь спокойно смотреть, Как я прыгну?

Альберт. Так и знал – ты всего-навсего болтун.

Фрэзер. Просто не верится! Человек умирает, а ты спокойно стоишь и смотришь!

Альберт. Ты же сам хотел…

Фрэзер. Хотел. Там, внизу, такой шум и беспорядок! Мне это надоело! Чем более последовательны действия каждого, тем больше общий беспорядок. Поэтому я взобрался наверх, на эту высоту, чтобы уж свалиться наверняка. Но чем выше я карабкался, тем больше видел и меньше слышал. Я уже давно здесь. Смотрю и вижу: точки, груды кирпичей, жучки, слышу тихий гул. Все вполне безопасно. Сверху город кажется упорядоченным, распланированным. У площадей и улиц есть имя, каждая точка – должностное лицо. Я понял, что система может работать. Да, с высшей точки, такой, как эта, жизнь в обществе кажется почти приемлемой.

Альберт. А, струсил! Ну что ж, иди спускайся. Осторожней, не свались!

Пауза.

Председатель. Господа, экстренное заседание Клафтонской подкомиссии моста созвано по требованию общественности и прессы, возмущенных безобразным видом символа благосостояния Клафтона. Мой дед всегда пользовался уважением сограждан, город многим обязан ему. Сейчас он переворачивается в гробу. Нам пора вспомнить, что все мы служим обществу, мистер Фитч.