Акки. Нет, я – исконный вавилонский нищий.

Энггиби. Как соотечественник, ты получишь сребреник.

Акки. Я никогда не беру больше медяка. Ведь я стал нищим из презрения к деньгам.

Энггиби. Ты презираешь деньги?

Акки. Нет ничего более презренного, чем этот дрянной металл.

Энггиби. Я дам тебе золотой, как и этому нищему из Ниневии.

Акки. Дай медяк, банкир.

Энггиби. Десять золотых!

Акки. Нет.

Энггиби. Двадцать золотых!

Акки. Катись отсюда, плутократ.

Энггиби. Тридцать золотых!

 Акки презрительно сплевывает.

Энггиби. Ты отказываешься взять тридцать золотых у величайшего банкира Вавилона?

Акки. Величайший нищий Вавилона примет только один медяк от «Энггиби и сына».

Энггиби. Как тебя зовут?

Акки. Акки.

Энггиби. Такой характер надо ценить. Евнух, дай ему триста золотых.

 Евнух бросает Акки мешок с золотом. Процессия уходит налево.

 Акки. Ну как?

Навуходоносор. Не знаю. Мне сегодня не везет. (В сторону.) Я назначу этого тина своим министром финансов.

Ангел. Дорогая Курруби, ты будешь принадлежать нищему из Ниневии.

Курруби. Как я рада! Я люблю его. Он такой беспомощный.

 Слева появляется юноша, с длинными волосами и буйной бородой. Он передает Акки глиняную дощечку, исписанную клинописью, получает от него золотой и уходит налево.

Навуходоносор (с изумлением). Кто это был?

Акки. Один вавилонский поэт. Получал гонорар. (Бросает дощечку в оркестр.)