Родольфо. Остаюсь ли я! Остаюсь ли я! Ведь я же доверяю тебе! О, увидеть ее! Ее! Хоть час, хоть минуту, но увидеть! Или ты не понимаешь, что это значит: увидеть ее? Где она?

Омодэи. Там, в своей молельне.

Родольфо. Где я встречусь с ней?

Омодэи. Здесь.

Родольфо. Когда?

Омодэи. Через четверть часа.

Родольфо. О боже!

Омодэи (указывая ему поочередно на все двери). Обратите внимание. Там, в глубине, спальня подеста. Сейчас он спит, и во всем дворце бодрствуют только синьора Катарина да мы с вами. По-моему, этой ночью вам ничто не грозит. Что касается входа, которым воспользовались мы, то я не имею права открыть вам его секрет, известный мне одному, но утром вам легко будет уйти отсюда. (Идя в глубь сцены) Так это, стало быть, дверь мужа. А вам, синьор Родольфо, как любовнику, (указывая на окно), пользоваться вот этой дверью я ни в коем случае не советую. Восемьдесят футов высоты и река внизу. А теперь я вас покину.

Родольфо. Вы сказали: через четверть часа?

Омодэи. Да.

Родольфо. Она придет одна?

Омодэи. Может быть, и не одна. Укройтесь на несколько минут.

Родольфо. Где?

Омодэи. За кроватью. Или нет — на балконе. Вы покажетесь, когда сочтете нужным. В молельне как будто двигают стульями. Синьора Катарина сейчас вернется сюда. Нам пора расстаться. Прощайте.

Родольфо. Кто бы вы ни были, после такой услуги вы можете располагать всем, что мне принадлежит, моим имуществом, моей жизнью! (Скрывается на балконе.)

Омодэи (возвращаясь на авансцену, в сторону). Она вам больше не принадлежит, монсиньор. (Смотрит, не видит ли его Родольфо, потом достает спрятанное у него на груди письмо и кладет его на стол. Удаляется через потайной ход, и тот за ним захлопывается.)