Страмфест. Прекратите или я отрекусь от вас. Женщин, которые позволяли себе нести подобный вздор, я не раз приказывал сечь плетьми.

Великая княжна. Не напоминайте мне об этом, не то я вас застрелю.

Страмфест. У вас всегда были низменные наклонности. Вы не дочь своего отца, вы оборотень, которого какая-нибудь развратная нянька подбросила в колыбель Панджандрамов. Я слышал о том, что вы проделывали в детстве; мне говорили, будто вы…

Великая княжна. Ха, ха! О да! Когда я была девочкой, меня однажды повели в цирк, и там я поняла, что значит быть счастливой, там я впервые в жизни почувствовала себя наверху блаженства — и убежала с цирковой труппой. Меня поймали и снова посадили в золоченую клетку, но я вкусила свободы и заставить меня забыть ее было уже невозможно.

Страмфест. Свобода! Быть рабыней акробата! Выставляться на потеху публике!..

Великая княжна. О, этому меня выучили дома. Эту науку я постигала при дворе.

Страмфест. Вас не учили выходить полураздетой и кувыркаться через голову…

Великая княжна. Оставьте! Я хотела сбросить свои дурацкие наряды и кувыркаться через голову! Хотела, понимаете, хотела! Я и сейчас еще на это способна. Показать?

Страмфест. Клянусь, я выброшусь в окно. Уж лучше мне встретиться с вашими родителями в раю, чем ждать, пока они сорвут ордена с моей груди.

Великая княжна. Вы неисправимы, вы безумны, вы ослеплены. Даже когда мы сходим со своих пьедесталов и в глаза объявляем вам, что вас одурачили, вы не в состоянии поверить, что коронованное семейство — это самые обыкновенные смертные. Не буду больше с вами спорить и попросту воспользуюсь своей властью. Стоит мне сказать слово — и ваши люди обернутся против вас. Половина ваших подчиненных уже не отдает вам честь, и вы не смеете наказать их, вам приходится закрывать на это глаза.