Шнайдкинд. Его убили?

Страмфест. Кинжалом, кинжалом пронзили сердце!..

Шнайдкинд. О боже!

Страмфест…и мне, мне тоже!

Шнайдкинд (с облегчением). А, так это метафора. Я думал, в буквальном смысле. Что случилось?

Страмфест. Его дочь, великая княжна Аннаянска, любимица Панджандрины, только что… только что… (Замолкает, не в силах договорить.)

Шнайдкинд. Покончила с собой?

Страмфест. Нет. Уж лучше бы она покончила с собой… Да, это было бы гораздо лучше.

Шнайдкинд (понизив голос). Оставила церковь?

Страмфест (шокирован). Разумеется нет. Не богохульствуйте, молодой человек.

Шнайдкинд. Потребовала права голоса?

Страмфест. Я дал бы ей это право и не поморщился, лишь бы уберечь ее от того, что она совершила.

Шнайдкинд. Что она совершила? Не томите, сэр, скажите же!

Страмфест. Она перешла на сторону революции.

Шнайдкинд. Как и вы, сэр. Мы все перешли на сторону революции. Она так же притворяется, как мы с вами.

Страмфест. Дай-то бог! Но это еще не самое страшное, Шнайдкинд. Она сбежала с молодым офицером. Сбежала, вы понимаете, сбежала!

Шнайдкинд (не особенно поражен). Понимаю, сэр.

Страмфест. Аннаянска, прекрасная, невинная Аннаянска, дочь моего повелителя. (Закрывает лицо руками.)

Звонит телефон.

Шнайдкинд (снимает трубку). Да, главный штаб. Да… Не ори, я не генерал. Кто у телефона?.. Почему сразу не сказал? Порядка не знаешь? В следующий раз разжалую в рядовые… Ах, тебя произвели в полковники! Ну а меня — в фельдмаршалы. Что у тебя там произошло? В чем дело? Я не могу целый день слушать твои хамские… Что? Великая княжна?