Под ногами прохаживалась сытая кошка. Жена убрала со стола опустевшую тарелку, смела крошки в ладонь.

— Пошел бы уж, как все мужики, в механизаторы. Милое дело — водил бы трактор. Железа бы на крышу получил, не то что шиферу.

— Мне и за мое дело немалое спасибо от людей.

— Да я разве что говорю, — жена выкинула кошку в сени, подтянула гирьку на часах. — Завтра опять за свои дела?

— А как же.

Печка приняла под свою теплую тень Ивана Васильевича. Он пошевелился, придвигаясь к ее горячему белому боку.

В приемнике сухо потрескивало, два диктора вперемежку читали последние известия: далекие незнакомые колхозы справились с пахотой, южные механизаторы уже готовились к уборке.

«Завтра — помогу по дому, у младшей дневник надо б проверить», — закрыв глаза, загадал себе Иван Васильевич; в руках, ногах пела, таяла усталость. Стар, видимо, уже: быстро ко сну клонит. Хотя ему, точно колхозному председателю, и некогда сейчас отдыхать, не до того — весна, пахота, чужие люди понаехали, строители, дорожники, шоссе новое прокладывают… И бродят мысли, бродят.

Не о пяти штуках шифера заботы Ивана Васильевича. И не только жена и две дочери на плечах его. Через год миллионы должен зарабатывать их колхоз: оцинкованным железом заблестят крыши, добра-то сколько прибавится..

Сквозь сон услышал стук в окошко. Разлепив глаза, увидел пристывшие к стеклу лицо и две ладони.

— Иван Васильевич!

— Что ты… А?

— Позвонили, Иван Васильевич. Давайте, быстро седлайтесь и в Ковригино. На сельпо замок сбили!

Жена засуетилась первая. Разговаривать не о чем, все понятно. Выбежала во двор к сарайчику, отодвинула запор, сама вывела лошадь: