ВАСЕНКО. В самоволку мотанул. (Смеется).

МАТВИЕНКО. Куда тут мотанешь — горы одни. (Прислушивается). Стой! Кто идёт?!

БОРИСОВ. Свои, сержант, свои.

Подходит вторая поисковая группа Борисов и Касперюнас.

БОРИСОВ. Есть новости?

МАТВИЕНКО. Как сквозь землю провалились.

КАСПЕРЮНАС. Может, и правда в кяриз провалились.

БОРИСОВ. Или затащили.

МАТВИЕНКО. Вихрова затащишь!

БОРИСОВ. В кяризах такая система подземных ходов, что ни дымом не выкуришь, ни автоматом. В кишлаке все колодцы бульдозером завалены, — не разгребешь.

ВАСЕНКО. Не все завалили. Афганка с гэбэшниками нашла свободный проход.

КАСПЕРЮНАС. Может, остановились у арыка, а потом заблудились?

МАТВИЕНКО. Не хрена было отставать, не город. Эх, была бы собака!

БОРИСОВ. Обойдем еще раз и встретимся на базе. Парни, может, ждут помощи, а мы языки чешем. Пошли!

З а т е м н е н и е

В тайном помещении душманов американские корреспонденты не оставляют надежды сделать задуманный репортаж с участием пленных советских солдат.

ХАДСОН. Сами выбрали свой конец. Мы собираем аппаратуру. (Передает Грину микрофон, тот сматывает кабель, Хадсон подталкивает ногой кофр от аппаратуры). Собирай, уходим.

МАСЛОВ. Постойте, я скажу, что вы хотите,

ВИХРОВ. Гад, паршивый! Подонок! Не понимаешь, чего они задумали! Так и так, хана нам, имей мужество остаться человеком.

ХАДСОН. Откровенный разговор считаешь предательством? (Аббас-хану по-английски). Коммунистов каких-то упертых привел. Забирай.

Аббас-хан открывает дверь, входят два охранника.

МАСЛОВ. Включайте аппаратуру, я готов. (С улицы слышны отдаленные выстрелы).