МАСЛОВ. Мистер корреспондент, не оставляйте меня!

Охранники берут аппаратуру, Хадсон и Грин, не обращая внимания на мольбы Маслова, выходят. Маслов кидается за ними, но третий охранник отталкивает его и запирает дверь. Маслов и Вихров остаются в полумраке.

МАСЛОВ. (в истерике бросается на Вихрова). Что наделал! Козел, вонючий! Вывели отсюда, сказали бы, что нас пытали! Говорили под пытками.

Исступленно бьет кулаками лежащего Вихрова, плачет, падает рядом. Какое-то время они молча лежат, на улице близко слышны выстрелы. Раздаётся топот ног, скрипит дверь, парни поднимаются, на пороге душман с автоматом. Он дает по парням длинную автоматную очередь.

З а т е м н е н и е

Ночь. Тот же дворик, где расположился отряд Максимова. Горит небольшой костер, несколько солдат у костра поют негромко под гитару Новикова. Сержант Медведев пишет письмо. Звучит песня

Я тоскую по родной по земле

По ее рассветам и закатам.

На афганской выжженной земле

Спят тревожно русские солдаты.

НОВИКОВ. (перестает петь, лениво перебирает струны, Медведеву). Дорогой мамочке или невесте катаешь?

МЕДВЕДЕВ. Поёшь, и пой, не мешай. Самому лень или некому писать.

НОВИКОВ. Некому? Знаешь, сколько девок на гражданке сохнут по мне! Спроси Вихрова, скажет — по пять — шесть писем в день получал на первом году.

ИСМАИЛОВ. Что ж теперь не пишут?

НОВИКОВ. Бортанул всех.

МЕДВЕДЕВ. Матери пишу. Жалуется, что редко. А о чем писать? Она ведь не знает, что я почти год, как в Афганистане. Вот и приходится сочинять про нашу замечательную жизнь. Узнает если… Не знаю, что с ней будет.

НОВИКОВ. А я не скрываю, пишу: служим за границей, в увольнения ходим в классные дискотеки и стриптиз — клубы.

МЕДВЕДЕВ. Без писем никак нельзя. Получишь письмо, и повеет домом, родным воздухом. Живо представляю родных, что сейчас делают. Забываю на время о черномазых, что в любую минуту могут убить. Две радости у солдата — письмо из дома и баня.