ХАДСОН. Нам-то, что за дело? Главное показать: народ против Наджибулы. Дикие горцы не принимают коммунистических порядков.

АББАС-ХАН. Несколько лет назад его люди (показывает на второго, продолжающего молчать командира) взорвали гидростанцию, теперь русские восстанавливают.

ХАДСОН. Им это зачем? Выходит, груз мирный. Пусть восстанавливают, для вас стараются. Нам это не интересно.

ГРИН. Для репортажа нужен бой, перестрелка, взрывы. Эффектное зрелище, несколько русских пленных.

МУХАММЕД-ШАХ. На будущей неделе планируется крупная операция под Джелалабадом. Советую туда поехать. Там можно будет снять настоящее кино.

АББАС-ХАН. И в ущелье Кара-су найдется, что снимать корреспондентам. Будут и пленные, обещаю.

ХАДСОН. Сказали, караван сопровождает отряд Наджибулы, а русские?

АББАС-ХАН. И русские будут. Пленные будут.

ГРИН. Долго задерживаться не собираемся. Если большой костер устроите, что-то получится.

ЗУХУР. Про пленных не договаривались. С русскими дороже.

ХАДСОН. Наша компания перед расходами не стоит.

МУХАММЕД-ШАХ. (Зухуру). Заплатят тебе.

ГРИН. Нужна стрельба, взрывы, раненные, и, конечно, красивый антураж: горы, ущелье.

АББАС-ХАН. Все будет.

З а т е м н е н и е

Неширокое ущелье, выходящее к шоссе. Высокие отвесные горы, вдали белеют снежные вершины. Несколько глинобитных мазанок — дувалов, притулившихся к скалам, словно ласточкины гнезда. Крыша одного — двор следующего жилища. Несколько чахлых деревьев. Тишина нарушается гулом подъезжающих БТР и тяжелых грузовиков, голосами солдат.

Во двор входят двое саперов — ефрейтор Новиков и рядовой Титов. Натренированными движениями щупом миноискателя они проверяют закутки двора, обходят дом, заглядывают вовнутрь.

ТИТОВ. Если какая банда собирается напасть на караван, лучшего места не придумать. И нам встретить их удобно. Внизу арык, дома пустые. До шоссе несколько минут. Сверху страхует взвод Бевзенко.