где человека нет в помине и где на валуне она сидела ночь и день одна. В земле Бретонской в скальный брег стучит прибой из века в век, и ветра с камнем разговор не молкнет над простором гор. Упало солнце за холмы, день умер на пороге тьмы, белел туман, и тенью мгла в долине сумрачной легла; мигали звездные лучи, копытом конь стучал в ночи, лорд спешился вблизи пещеры — черна дыра, и тени серы, закрыло облако луну, когда шагнул он к валуну. Слова его звучали глухо, но их не слушала старуха — глаза ее огня полны, обманны, зорки и темны. Старуха знала наперед, кто к ней за помощью идет, как звать его, что за беда ведет просителя сюда. Смеясь, колдунья с камня встала и головою закивала, велела обождать ему, сама же канула во тьму — ушла в пещеру, как в могилу, где темную ковала силу, и лорду вынесла фиал, что и во тьме, как лед, сиял. Дивился глаз тому сиянью, что источал он каждой гранью: искрилось зелье сквозь стекло — оно, казалось, натекло из горного ключа туда, и с виду — чистая вода… Лорд стал ее благодарить, хотел старуху одарить, каменья предлагал и злато — но та в ответ: «Нет! Рановато! Еще настанет мой черед — я платы не беру вперед! О зельях всякое болтают: мол, сердце, ум они сжигают; иные скажут сгоряча, что там водица из ключа, но ты не верь сим словесам — и вскоре убедишься сам.