зловещий смех в лесу раздался, но лорд был слишком увлечен, за ланью устремился он и за водой, которой нет в ключах, что добрый пили свет. Пустив коня под сень древес, лорд углубился в темный лес; стучать копыта стали тише; над головой подобьем крыши сомкнулись ветви, без прорех — и громче становился смех. Клонилось солнце. Тишина кругом стояла, как стена. И лань исчезла в темной чаще. Мрачны деревья и молчащи, корявы корни, слепы очи в лесу глухом в преддверьи ночи. Увидел лорд в пещеру вход — пред ним источник феи бьет, откуда чистая вода бежит, сверкая, как слюда. Чтоб остудить погони пыл, водою лорд лицо омыл и фею увидал — она, прекрасна ликом и юна, в накидке серебристо—серой сидела пред своей пещерой; была рука ее бела — она манила и звала. Чесала гребнем золотым та фея волосы пред ним — и локоны ее, длинны, при свете ледяном луны спадали: так же из ключа сбегают сонмы струй журча. Он голос феи услыхал — как будто эхо среди скал времен далеких, стародавних, когда никто не жег огня в них и леса не рубил топор на пышных склонах юных гор. Студен тот голос был и льдист — как будто ветра с моря свист, но сладки были ее речи: «О, Аотру! Я рада встрече! Позволь тебе задать вопрос — что ты в награду мне принес? Ведь ты пришел в мои края, чтоб заплатить, надеюсь я?» «Ты кто? Тебя не знаю я!