В рабочем кабинете Белисарио доминирует неуклюжий стол, заваленный бумагами, блокнотами, ручками. Может быть пишущая машинка. Необходимо, чтобы обстановка кабинета при всей своей непритязательности указывала: здесь живет человек, посвятивший жизнь писательству, проводящий в кабинете большую часть времени, человек, который не только пишет там, спит и ест, но и ворошит свои воспоминания, исповедуясь перед самим собой и обступающими его тенями. Белисарио — от сорока до пятидесяти лет или даже больше. Во всяком случае, у него за плечами — большой литературный опыт. Все, что происходит с ним во время писания этой истории, без сомнения, происходило и в продолжение работы над предыдущими. Судя по облику и одежде, это человек не слишком преуспевший в жизни, рассеянный и беззаботный. Границы между двумя сценическими площадками условны. Костюмы следует сделать реалистическими, потому что по одежде персонажей зритель будет судить о смене временных периодов. Чилийский офицер носит мундир начала века — золотые пуговицы, перевязь, шпага. На сеньоре Карлоте — соответствующее времени платье. Кармен, Педро и Мамочка одеты не просто скромно, но по нормам скромности пятидесятых годов. В то же время одежда, прическа и прочие атрибуты внешнего облика Белисарио свидетельствуют о том, что он — наш современник.

ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ

Мамочка. Реки… Текут реки… Вода, пена, вьюнки… Вода накатывает волнами, затопляет все… Потоп! Вода прибывает! Водопады, пузыри, потоп, вьюнки, река… Ай-ай!

Сцена освещается. Мамочка сидит скорчившись в своем старом кресле, у ног ее — небольшая лужица. Белисарио — за своим столом, лихорадочно пишет. Глаза его горят, рука безостановочно водит пером по бумаге, губы двигаются, словно он сам себе диктует.

Амелия (входя.) Опять! Опять напрудила! Почему не позвала меня, не попросилась?! Сколько раз тебе говорить? Думаешь, мне не надоело подтирать за тобой? Вот ты где у меня! (Втягивает воздух носом.) Э-э, ты, кажется, и это успела.