Любовь.

Татьяна. Как мрачно. Нет, лучше Баратынский! «Цыганка».

Александр. О Господи. Я уповаю на наше го критика.

Татьяна. Да, здесь без литературного критика не обойтись.

Все смотрят на Белинского.

Белинский. У нас нет литературы.

Пауза.

Александр. Ну, в таком случае я готов дать благословение господину Пушкину, если он, конечно, переживет свою жену.

Михаил (Александре). Пушкин тебе стихов не писал, в отличие от Виссариона… (Белинскому.) Это ничего, это же не тайна, мы все читали.

Татьяна. Вы, наверное, думаете, что мы ужасные люди. Вы, должно быть, жалеете, что приехали…

Белинский. Нет, напротив. Здесь все как во сне… (С удивлением.) А вы ведь тут живете! Потерянные вещи из другой жизни возвращаются вам в чреве карпа.

Александра. Он говорит бог знает что.

Белинский. Но ведь это правда.

Татьяна. Но как же ваш ножик очутился внутри карпа?

Варенька. Кто-то, должно быть, бросил его в пруд, а карп увидел и проглотил.

Александр. «The moon is up and yet it is not night; Sunset didvides the sky with her…»

Михаил. Нет, не читает.

Татьяна. Виссарион собирается прочесть нам свою новую статью – это будет самое замечательное событие за всю историю Премухина.

Любовь. Ио чем же ваша статья?

Белинский. Так, ни о чем. Рецензия на книгу.

Татьяна. Статья о том, как мы завязли между восемнадцатым и девятнадцатым столетиями.

Mихаил. Ну, Татьяне это, конечно, уже известно. Что ж, просвети нас, Белинский.

Белинский. Я ее после ужина прочту.

Михаил. После ужина я могу быть занят.

Варенька. Кто завяз?

Татьяна. Россия! Завязла между сухой французской философией разума и новым немецким идеализмом, который все объясняет. Расскажите, Виссарион.