ЛЕНА. И я вчера звоню, говорю, как там Егорка-то спит? Младший мой. Он же привык перед сном кефир пить. А щас кто ему купит? Звоню, никто со мной говорить не хочет. Муж говорит — некогда, бабка детей укладывает. Сашка говорит: «Как дела?» Три года ему. Смешно спрашивает: «Мама, как дела? Приходи, говорит, скорее, со мной никто не гуляет. Не болей больше. Приходи домой!» Ольга тоже не расторопится помочь. Так же как отец, с утра до вечера телевизор смотрит. Говорю, сходи туда-то. Она — щас. Так и не пойдёт, пока сто раз не скажешь.

ГАЛЯ. Сколько вас там в квартире?

ЛЕНА. Восемь человек в полуторке.

ОЛЬГА. А куда пятого положите?

ЛЕНА. Как куда? У него кроватка есть.

ГАЛЯ. А как у вас в такой тесноте дети получаются?

ЛЕНА. Напьётся — лезет. Я отталкиваю, а он же здоровый, когда ему надо. Как работать — больной. Только я работаю. Все халтуры хватаю. Руки, ноги с трудом разгибаются… (Сгибает руку в локте.) Ноют. Раньше он был не таким. Первой девочке дал свою фамилию, мы ведь до сих пор не расписаны. Приходил ко мне в роддом поздно вечером. Девки рассказали, как можно незаметно забраться на второй этаж. Забирался ко мне, и мы болтали до трёх ночи. Он потом домой шёл. (Пауза.) Раньше был другим, а сейчас даже с детьми не погуляет. Если берёт, то только по одному, а возвращается пьяным. Не работает, весь день у телевизора валяется. И ночью может смотреть, свет не разрешает выключать. Все и мучаемся. Скорей бы он помер, что ли, со своей пьянки. Не выгонишь его. Детей даже не покормит. Сядет, нальёт себе, а дети вокруг голодные, в рот ему заглядывают. А он бесится. Я говорю: «Так ты покорми их, потом сам садись, и они не будут вокруг бегать». Нет ведь, не будет. Говорит: «Идите к матери, она покормит». Вот, хочу сделать стерилизацию. Всё, хватит. Всё равно резать будут, чо им, трудно трубы перевязать?